Category Archives: Юмор

Всякая смешная всячина.

Меньше хуже одеваться

Очень правильное решение принял т. Генералиссимус: в знак протеста против очередных санкций лишить г-д россиян и г-ж россиянок иномарок и импортной одежды. Ватник — это ведь для истинных патриотов — не пустое слово. Идеалам надо соответствовать во всём: и в душе, и в мыслях, и в образе.

В связи с путинскими санкциями против России

Читаю прессу и вижу, в Америке опять просыпается интерес к советским анекдотам.

Заходит мужик в магазин: «У вас мяса нет?» — «Это рыбный, у нас рыбы нет. Мяса нет напротив.»

На просторах православного интернета

Притча

В степи, покрытой пылью бренной,
Сидел и плакал человек.
А мимо шёл Творец Вселенной,
Остановившись, он изрек:

“Я — друг униженных и бедных,
Я всех убогих берегу,
Я знаю много слов заветных,
Я есть твой Бог. Я всё могу.

Меня печалит вид твой грустный,
Какой нуждою ты тесним?”
И человек сказал: “Я — русский”,
И Бог заплакал вместе с ним.

Молитва

Господи, сделай, пожалуйста, так, чтоб все калории ушли в титьки!

Таки у них секса нет

Пишут, что в Таможенном союзе давеча запретили кружевные трусы. А сейчас собираются запретить ещё и высокие каблуки. Не удивительно, что братья-хохлы (и, в особенности, сёстры-хохлушки) от него как от чумы шарахаются.

Марксизм-платонизм как точная наука

[Написано в январе 2002 года]

Любая наука является лишь на столько точной, на сколько она способна предсказывать поведение описываемой ею системы. В связи с чем мне хотелось бы обратиться к трудам основателя науки политологии, которые, как показывает историческая практика, актуальны сегодня, как никогда раньше.

Как, согласно классику-основоположнику, происходит эволюция идеального государства? Ну, прежде всего, раз оно имело начало, оно должно иметь и конец — противное предположение нарушало бы универсальный закон единства и борьбы противоположностей. А поскольку мы рассматриваем эволюцию именно идеального государства, то направление её может быть только одно — деградация. Вывод, что и говорить, не из самых приятных, но зато философски обоснованный и — хуже того — блестяще подтверждаемый исторической практикой.

Итак, что же представляет из себя идеальное государство? Это — аристократия, правление лучших. В таком государстве отсутствует частная собственность, а высоко и всесторонне образованная политическая элита не озабочена ничем, кроме блага народного. При этом сама она живёт очень скромно, ограничив уровень своего потребления партмаксимумом. Каждый в этом государстве занят своим делом, не конкурируя бессмыссленно друг с другом, не соревнуясь в богатстве, а сторудничая и приумножая общественное достояние. За неуклонным соблюдением какового порядка неусыпно следят представители особого сословия — стражников с горячим сердцем, холодной головой и чистыми руками.

Увы, всё, что не может больше улучшится, начинает со временем портиться. И государства — не исключение. Уже и правители — не совсем те, и стражники оставляют желать лучшего, так что потихоньку-полегоньку врождается наше государство в тимократию или тимархию, т.е. власть честолюбцев. В принципе, государство это далеко не столь плохо, как это можно было бы предположить. Честолюбцы думают не о себе, а, в общем-то, о том же самом, о чем думали и аристократы — о благе народном. Но при этом они, вместо того, чтобы работать сообща и проявлять во всём личную скромность, дают волю своим амбициям, непрерывно соревнуются друг с другом, кто же сделал для народа больше, кто из них славнее и достойней. И в результате — грызутся как пауки в банке. Ну а желание иметь видимые всем признаки своего нетленного вклада в дело счастья народного приводит к отмене патрмаксимума и воздаянии каждому по заслугам его не после смерти — в памяти благодарных потомков, а прямо при жизни и гораздо более традиционным способом.

Что со временем приводит к дальнейшему вырождению государства, на этот раз — в олигархию или власть небольшой группы. На этом этапе все высокие идеи, которые когда-то двигали аристократами и честолюбцами, уже забыты и номенклатурными сердцами овладевает одна, но пламенная страсть: личное материальное благополучие. И даже хуже того — богатство. Народ в таком государстве нищает, а власть имущие — богатеют. Фактически, государство разделяется на два: государство богатых и государство бедных, каковые государства вечно злоумышляют друг против друга. Но что самое паршивое, так это что полное отстранение народа от власти приводит к катастрофическому падению интеллектуального уровня номенклатуры. Что для неё кончается весьма и весьма плачевно.

А именно: государственным переворотом и установлением демократии, власти народной, если кто позабыл. Часть номенклатуры при этом истребляется, часть — улепётывает за границу лекции читать, а оставшихся лишают всех привилегий и интегрируют в новое либеральное общество. Строй этот, где, по словам классика, «цветут все цветы», на первый взгляд — самое прекрасное, что только можно себе вообразить. Люди при нём — свободны, горды и независимы. И никогда не позволят чиновникам взять верх над собой. Но всё это — лишь на первый взгляд. На деле же демократия порождает в дополнение к богачам и народу особое сословие — трутней, причём — крайне ядовитых. Из которых «самые ядовитые произносят речи и действуют, а остальные усаживаются поближе к помосту, жужжат и не допускают, чтобы кто-нибудь говорил иначе». В результате всем в государстве начинают заправлять профессиональные демагоги, которые только и знают, что превозносят свободу во всех её проявлениях. «Граждан, послушных властям, там смешивают с грязью как ничего не стоящих добровольных рабов», а «должностных лиц карают, если те недостаточно снисходительны и не предоставляют всем полной свободы, и обвиняет их в мерзком олигархическом уклоне». Короче, кончается всё это полным развалом экономики, разгулом преступности, падением уровня образования и т.д. и т.п.

И вот тут-то на сцену выходит «защитник народный», обещающий навести в стране порядок, покарать виновных и вернуть государству былые славу и величие. Так рождается тирания — последняя ступень деградации государства. Тирана не интересует ничего кроме власти и он, прекрасно понимая, что угар народной поддержки не вечен, поскольку на деле он ничего не может — да и не собирается — сделать для улучшения жизни, озабочен исключительно укреплением властной вертикали и проблемами собственной безопасности. «В первые дни, вообще в первое время он приветливо улыбается всем, кто бы ему ни встретился, а о себе утверждает, что он вовсе не тиран; он дает много обещаний частным лицам и обществу; он освобождает людей от долгов и раздает землю народу и своей свите. Так притворяется он милостивым ко всем и кротким. Когда же он примирится кое с кем из своих врагов, а иных уничтожит, так что они перестанут его беспокоить, я думаю, первой его задачей будет постоянно вовлекать граждан в какие-то войны, чтобы народ испытывал нужду в предводителе, да и для того, чтобы из-за налогов люди обеднели и перебивались со дня на день, меньше злоумышляя против него. А если он заподозрит кого-нибудь в вольных мыслях и в отрицании его правления, то таких людей он уничтожит под предлогом, будто они предались неприятелю. Ради всего этого тирану необходимо постоянно будоражить всех посредством войны. Но такие действия сделают его все более и более ненавистным для граждан. Между тем и некоторые из влиятельных лиц, способствовавших его возвышению, станут открыто, да и в разговорах между собой выражать ему свое недовольство всем происходящим — по крайней мере, те, что посмелее. Чтобы сохранить за собою власть, тирану придется их всех уничтожить, так что в конце концов не останется никого ни из друзей, ни из врагов, кто бы на что-то годился.» В общем, кончится всё жесточайшим рабством, намного хуже олигархии, по которой затосковали при демократии. Не говоря уж о строгой, но справедливой тимократии.

Вот таковы прогнозы на будущее т.Платона, написанные им почти две с половиной тысячи лет назад. Прошу любить и жаловать.

* * *

P.S. В любой шутке, как известно, есть доля шутки. Поэтому не стоит относиться ко всему вышесказанному слишком уж серьёзно. Тем более, что сам Платон был бы, вероятнее всего, крайне удивлён, если бы его заподозрили в эдаком троцкизме.