О фашизме (и немного о коммунизме)

Тут у товащищей непонятки случились, что же это такое — фашизм и почему товарищей этих товарищей фашистами обзывают. В связи с чем, поясняю.

Прежде всего, вопреки распространённому поверью среди товарищей, фашизм — это отнюдь не «когда русских обижают». (Или даже когда евреев.) И точно так же «защитим русских! (родину-мать, завоевания социализма — нужное подчеркнуть)» — это не антифашизм.

Определение и свойства

Фашизм — это тоталитарная система, имеющая в основе своей идеологии коллективизм и принципиально отрицающая индивидуализм, ставящая интересы социума выше интересов личности.


Фашизм в разных местах и при разных обстоятельствах может сильно варьировать, однако он всегда обладает следующими чертами, вытекающими из самой его природы:

  • У фашизма всегда есть Враг — именно так, с большой буквы. Сам термин «фашизм» (самоназвание) происходит от слова «фашина» — «пучок прутьев», которая символизирует силу и несгибаемость коллектива — в противовес слабости индивидуума, которого легко переломить даже пальцами. Но для валидации этого аргумента необходим страшный, безжалостный и очень сильный враг, страх перед которым только и заставляет людей сбиться в коллектив для совместной защиты. Человеку, которому нечего бояться, коллектив не нужен — ему и так хорошо. Свободные люди могут добровольно объединяться в клубы, команды и т.п., но это — именно добровольные объединения, а не коллективы. В добровольном объединении каждый его член преследует свои собственные цели и интересы, которые ему просто удобнее достигать и реализовывать совместно с другими, а не в одиночку. Тогда как коллектив — это принудительное объединение, члены которого обязаны преследовать именно и только цели и интересы коллектива, принося им в жертву свои собственные. Если подобная коллективизация реализуется преимущественно путём прямого насилия, то мы имеем рабство. А если путём пропаганды и промывки мозгов — фашизм. И единственный реальный способ сделать подобную пропаганду эффективной — это изобрести Врага и заставить в него поверить. Врагом этим может быть кто угодно: мировой коммунизм, мировой империализм, классовый враг, соседский фашизм — всё, что угодно. Суть не в конкретной природе Врага, а в самом факте его наличия, порождающем в обществе страх и ментальность осаждённой крепости.
  • Хотя в основном фашизм, как уже было сказано, опирается на пропаганду, он никогда не обходится и без прямого физического насилия, поскольку даже самая искусная, гениальная пропаганда действует далеко не на всех. А тоталитарная система не терпит диссидентов, они разрушают её изнутри. При этом нетерпимость системы к диссидентам (это уже, по сути, страх самой системы) настолько велика, что обращается она с ними, как правило, крайне жестоко — дабы, по возможности, пресечь в зародыше даже саму мысль о возможности протеста.
  • В то же время, фашизму, как таковому, отнюдь не присуще какое-то имманентное человеконенавистничество. Он карает несогласных не потому, что ему это нравится (хотя среди конкретных исполнителей, разумеется, и скапливаются отпетые садисты), а потому, что не видит иного выхода. Жестокие наказания для него — это вынужденная мера, а не самоцель. В идеале фашизм предпочёл бы обходиться вообще одной пропагандой, но — увы — пока не получается. Фашизм совершенно искренне стремиться сократить уровень государственного насилия до абсолютного минимума, но для этого он должен максимально повысить эффективность пропаганды. Откуда вытекает его следующая черта: жесточайшая цензура и подавление свободы слова.
  • Иерархичность или вождизм. Фашизм не может существовать как горизонтальное общество. Для того, чтобы коллектив выполнял «коллективную волю», кто-то это волю должен озвучить. Не может она быть выработана и «решением коллектива» — поскольку в таком случае разные коллективы начнут преследовать свои собственные цели и это будет ненамного лучше полного индивидуализма. Поэтому у любого коллектива должен быть вождь, который и озвучивает цели и задачи коллектива, обязательные для всех его членов. Но при этом и сами эти вожди не придумывают этих целей и не вырабатывают на региональных или отраслевых «съездах вождей» — по той же самой причине. Они получают их от вождей более высокого уровня и так всё сходится к одному, самому главному Вождю, любое слово которого — закон и истина в последней инстанции. Из сказанного, конечно же, не следует, что все в этой системе, кроме Вождя — лишь тупые исполнители. Напротив, инициатива и творческий подход в фашистской иерархии высоко поощряются — иначе система попросту не могла бы существовать — но это инициатива средств, а не целей. Вождь каждого уровня творчески осмысливает поставленную перед ним вышестоящим вождём цель и разрабатывает систему средств её реализации, исходя из чего ставит более локальные цели нижестоящим вождям или непосредственно исполнителям.
  • Вся эта благостная (ну, для кого-то) картина «строгости, но справедливости» портится тем фактом, что по сути она — насквозь лжива. Или, если хотите, эклектична. С одной стороны, проповедь коллективизма живописует прелести самоотвержнного труда на общее дело, но с другой — как только доходит до дележа плодов этого труда, так тут же оказывается что некоторые трудящиеся оказываются сильно «равнее» прочих. Очень сильно «равнее». Не то чтобы эта социальная потребительская пирамида была чем-то уникальным для фашизма — напротив, суть в том и заключается, что он в этом отношении такой же, как и любой другой эксплуататорский режим. Фашизм всегда позиционирует себя в качестве «более справедливой» системы, но на деле он полностью сохраняет (а иногда даже и увеличивает) существовавшее социальное расслоение, изменяя лишь методы реализации этого расслоения, декларируя новые методы «справедливыми», поскольку делит не «стихия рынка», позволяющая богатым грабить бедных, а «радеющее о всех гражданах» Государство.

Является ли коммунизм разновидностью фашизма?

Короткий ответ: нет не является.

Ответ средней длины: строго говоря, не является, однако не всё, что рутинно называется «коммунизмом», и правда является таковым. И многие такие «коммунизмы» действительно являются разновидностями фашизма.

Развёрнутый ответ:

  • Коммунизм — это (чтобы не ходить далеко) «ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех». Что, по сути, является принципиальным отрицанием коллективизма и провозглашением индивидуализма, как основного принципа построения общества. Коммунизм, таким образом, является прямой противоположностью фашизма.
  • Свободное развитие личности невозможно без свободного, ничем не ограниченного доступа к информации и свободного обмена мнениями. Т.е. коммунизм принципиально отрицает любую цензуру и ограничения свободы слова — опять диаметральная противоположность фашизму.
  • Стабильность коммунизма базируется на свободном от любой пропаганды, полностью осознанном выборе людей жить именно в этой системе — поэтому он исключает государственное насилие. Здесь, разумеется, уместно поставить вопрос об осуществимости подобной идиллии, однако вне зависимости от ответа, это не повод называть фашизм «реальным коммунизмом».
  • У коммунистического общества нет целей, тем более таких, которые «надо достигнуть любой ценой». Единственная его даже не цель, а предназначение — это обеспечить людам возможность максимально полного саморазвития — т.е. возможности формулировки и реализации своих собственных целей. Это исключает наличие каких бы то ни было вождей. Разумеется, в свободных объединениях неизбежно выделятся какие-то лидеры, но это лидеры не будут обладать никакой реальной властью, все их указания будут носить чисто рекомендательный характер и лидерами они будут являться именно и только в силу того, что к их рекомендациям прислушиваются — не потому, что обязаны, а потому, что находят их здравыми. Коммунистический лидер — это, по сути, человек, которому удаётся так увязать личные интересы и стремления группы людей, что когда каждый из них преследует свои собственные цели, все вместе они обеспечивают реализацию личной цели лидера. Наибольшим приближением к подобным производственным отношениям в современном мире является модель разработки свободного ПО.
  • Наконец, коммунизм видит социальную несправедливость не в том, что социальное расслоение реализуется не государством «по правильным правилам», а в существовании социального расслоения, как такового. И исчисляется коммунистический труд в рабочих часах, помноженных на интенсивность — т.е. в той самой, столь ненавистной г-дам Кормильцеву и Бутусову усталости (при том, что в СССР-то как раз этого и не было даже близко). При коммунизме нет (формальной, по крайней мере) иерархии и абсолютно нет иерархических зарплат. Каждый человек может позволить себе всё, что может позволить себе любой другой. Ну и, разумеется, ни один лидер, каким бы широким авторитетом он ни пользовался, никогда не найдёт себе никого, кто бы согласился мыть ему посуду (а тем паче — унитаз) — просто потому, что нет в мире людей, чьи представления о саморазвитии включают подобные телодвижения. Так что придётся ему всё это делать самому.

Являлся ли СССР фашистским государством и является ли им РФ?

СССР (или, точнее, социалистическая Россия, создание которой ставили своей целью отнюдь не только большевики) определённо не задумывался как таковое, но в конечном итоге в него определённо трансформировался.

В то же время, необходимо отметить, что идея построения именно коммунистического общества была там жива до самого конца, долгие годы после того, как все атрибуты фашизма были уже налицо. Практически вся советская фантастика изображала коммунистическое будущее как результат развития советской системы, которая неизбежно будет перенята всеми странами. Не знаю, большинство или нет, но очень значительная часть советских людей (до определённого возраста, по крайней мере) искренне верила, что мы строим самый что ни на есть настоящий, взаправдашний коммунизм.

Можно сказать, что советские фашисты изобрели наиболее изощрённую — наиболее подлую, если хотите — форму пропаганды фашизма: маскировку его под коммунизм. Однако, сказать так — было бы слишком упростить ситуацию и, возможно, погрешить против истины. Я вполне допускаю, что многие из советских лидеров — Сталина включая — точно так же искренне верили, что они строят коммунизм. Тот самый, настоящий.

Они не могли не понимать, что то, что они установили — это, по сути, фашизм, но успокаивали себя тем, что «настоящий фашизм» — это, так сказать, фашизм ради фашизма, фашизм, рассматривающий себя как высшую и конечную стадию развития общества, фашизм как цель. Тогда как советский фашизм — это не более чем переходный период, этап на пути построения коммунизма, фашизм как средство, а потому — никакой и не фашизм вовсе.

Каковые их (возможные) сображеня — хотя и заслуживают внимания в плане моральной оценки их действий и мотивации — но никоим образом не отменяют того факта, что на протяжении большей части своего существования СССР был таки именно фашистским государством.

Но это — прошлое. Значительно более важно, что льющий сегодня слёзы по Советскому Союзу Путин целенаправленно воссоздаёт в (частично) освободившейся, было, при Ельцине России тот же самый советско-фашистский режим, но на этот раз уже — безо всяких реверансов в сторону коммунизма. Фашизм ради фашизма. Без вариаций.

Были ли фашистами «фашистские коллаборационисты»?

Прежде всего, все они были не «фашистскими», а германскими коллаборационистами. В этой войне воевали не «коммунизм против фашизма», а (среди прочих) СССР против Германии. И тот, и другая — фашистские государства. Так что германские коллаборационисты были «фашистами» ровно в той же мере, что и коллаборационисты советские.

Против фашизма — если исключить США и их союзников и ограничиться только советско-германской частью конфликта — воевали мелкие страны, попавшие в клещи между этими двумя монстрами. Ну или отдельные силы в этих странах. Были среди этих стран и сил такие, которые чётко ассоциировали себя с той или иной стороной — вот они, да, действительно были фашистскими коллаборационистами, как те, что ассоциировали себя с Германией, так и те, что ассоциировали себя с СССР. Но были и такие силы (в частности, ОУН-УПА), которые «дружили с одной из сторон против другой». Они боролись против фашизма — того из двух, который им в их конкретной ситуации представлялся более опасным. И только поэтому заключали союз с другим фашизмом по принципу «враг моего врага — мой друг».

Заключение

Ну и самый последний вопрос, были ли фашистами советские и немецкие солдаты? Они были простыми людьми, которым их правительства запудрили мозги и заставили умирать миллионами за совершенно чуждые им интересы. Многие из них — с обеих сторон — совершили героические поступки, искренне веря, что они воюют за правое дело. Стоит им ставить памятники? Наверное. Как на поле Полтавской битвы стоит 4 памятника: русским от русских, русским от шведов, шведам от русских и шведам от шведов. Памятники в память о них, о их бессмысленной смерти — но никоим образом не в восхваление убивших их режимов. И не памятники пославшим их на убой вождям.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *